1 

                       Ученик  
  (захлопывая книгу и закрывая глаза). 
 

Я вижу странный сон. 
Девушка несет на ладони мой народ 
И бросает его в пропасть. 
Он походит на красного жучка 
С слабыми рябыми крыльями. 
Он мал и ничтожен и близок к смерти. 
Мать приказала из окна 
Вымыть руки и бросить на землю. 
Дочь отвечает: "Я сделаю это, о мать!.. 
Он упал в воду около окна". 
Она села у окна и плетет косу. 
И пьет квас. 
Близко паденье моего народа! 
Тяжелый сон, учитель! 
  

                 Старший 

ВсЈ волны. Мы не на гребне, 
А в упадке. 
Когда пространство Лобачевского 
Сверкнуло на знамени, 
Когда стали видеть 
В живом лице 
Прозрачные многоугольники, 
А песни распались, как трупное мясо, 
На простейшие частицы, 
И на черепе песни выступила 
Смерть вещего слова, 
Лишь череп умного слова, 
Вещи приблизились к краю. 
А самые чуткие 
Горят предвидением. 
Утром многие голоса поют на крышах. 
Вот оно восходит, 
Солнце падения моего народа! 
И темными лучами 
Первыми озарило 
Горы и меня. 
Горы и мы 
Светимся зеркалом 
Великого солнца смерти. 
А спящие долины 
Еще собирают колосья 
 

                   Сын 

Слушай! Когда многие умерли 
В глубине большой воды, 
И родине ржаных полей 
Некому было писать писем, 
Я дал обещание, 
Я нацарапал на синей коре 
Болотной березы 
Взятые из летописи 
Имена судов, 
На голубоватой коре 
Начертил тела и трубы, волны, - 
Кудесник, я хитр, -  
И ввел в бой далекое море 
И родную березу и болотце. 
Что сильнее, простодушная береза 
Или ярость железного моря, кипящего от ядер? 
Я дал обещание все понять, 
Чтоб простить всем и все, 
И научить их этому. 
Я собрал старые книги, 
Собирал урожаи чисел кривым серпом памяти, 
Поливал их моей думою, сгорбленный, сморщенный, 
Ставил упершиеся в небо 
Столбы, для пения на берегу моря. 
Поставил и населил пением и жизнью молодежи 
Белые храмы времени, вытесанные из мертвого моря. 
Я нашел истины величавые и прямые, 
И они как великие боги вошли в храмы. 
И сказали мне: "Здравствуй!" - протянув  
                                                  простодушные руки, 
Наполнили дыханием 
Пустынные белые храмы. 
Мой разум, точный до одной энной, 
Как уголь сердца, я вложил в мертвого пророка вселенной, 
Дыханием груди вселенной. 
Я понял вдруг: нет времени. 
На крыльях поднят как орел, я видел сразу, что было  
                                                                   и что будет, 
Пружины троек видел я и двоек 
В железном чучеле миров, 
Упругий говор чисел. 
И стало ясно мне, 
Что будет позже. 
И улыбался улыбкою будды, 
И вдруг застонал, увидев молнии и подымая руку, 
И пена пошла из уст, и <молнии > растерзали меня. 
Ты видишь зажженную спичку 
У черного порохового погреба, 
Раньше забором закрытого, 
Гремучей смеси, 
Труда и бар, 
Царей и яростных 
Охотников на них. 
Смотри: огромный толкнет нас, 
Мы полетим со стульев земного шара 
В пропасть звезд. 
Готов ли ты окунуться в смерть? 
Тогда, пловцы по водам смерти, 
Смело грянем в воды 
И будем разбивать жестокою рукой 
Реку смерти. 
Купанье всегда освежает, 
Хотя трудно в начале. 
Идем, учитель! 
  

                   Учитель 

Думай. 
 

                   Ученик 

Думаю; решил и ухожу. 

  
                   Старший 

По-прежнему зеленые листья 
На дереве сидят как бабочки, 
И каждое дерево, 
Как зеленый рыбак, 
Раскинуло зеленый невод 
В бесконечную синь моря неба 
И ловит солнце трудолюбивей. 
  

                          2 

                Молодой вождь 

Товарищи! 
Вы видите умный череп вселенной 
И темные косы Млечного Пути, 
Батыевой дорогой зовут их иногда. 
Поставим лестницы 
К замку звезд, 
Прибьем как воины свои щиты, пробьем 
Стены умного черепа вселенной, 
Ворвемся бурно, как муравьи в гнилой пень, 
с песней смерти к рычагам мозга. 
И ее, божественную куклу с сияющими по ночам глазами. 
Заставим двигать руками 
И подымать глаза. 
Там, где маховики, капая маслом, 
Двигают мозгом, 
Где колеса и куксы, 
Вы увидите меня на ремне, 
Распиливающим первую волю, 
Священником взлома и воровства, 
Ломающим священные запоры. 
Напилок и небо! Какая встреча, 
Какое свидание на балу слов. 
Мы обратим ее в куклу! 
Мы заставим ее закатывать глаза 
И даже говорить "папа" и "мама". 
На приступ главных рычагов! 
Мы сделаем из неба 
Говорящую куклу. 
Дети великого замысла, 
За мной! 

                              3 

Крепи! 
Крепи! 
Ставь выше! 
Ведьме в ухо! 
Еще, еще! 
Ставь к правому виску. 
Теперь уж не сорвется. 
У правого виска 
Поставлены лестницы. Долота в дело! 
Трепещут за плечами каждого 
Моря из гордости и смелости. 
Сюда поставить буравы и сверла. 
Гремучие шашки, ваше слово! 
К виску вселенной. 
Смелые как муравьи, 
Незаметные как ночь, 
Спрыгнем по ту сторону черепа 
И начнем нашу работу. 
Солнце, играя на волосах, 
Дает багровые шлемы воинам нам всем. 
Последняя ступень! Озарена мировой зарей. 
Уже! я встал на проломленный череп. 
Я щупаю небо. 
Одним за одним 
Прыгаем вниз 
Точно веревкой обвязанные. 
Мы отделены от земли 
Многими годами бега своего. 
Мы взлетим на небо 
И через многие тысячи лет 
Вернемся на землю 
Непонятным прахом. 
И снова между рычагов 
Белеет полотно для теней. 
Все то же лицо на голубом жемчуге. 
Как! та самая, державшая 
Жука на ладони, 
Опять сидит у темного окна. 
И полна колебаний. "Да" и "нет" помавают крылами. 
Вот надпись человеческими знаками 
И рядом ручка. Мне что-то здесь главное… 
"Пришелец! ты ворвался 
В этот мир 
И, если ручку повернешь, 
Спасешь любимую тобой коровку божью. 
Может быть красное существо ваш народ 
И ваша родина. Тогда умом и только мыслью 
Спасенье народу принесешь. 
Сейчас он тонет в воде. 
Вот ручка моей воли. 
Поверни! Направь. Так просто". 
  

                      Младший воин 

Повернул. Готово. 
Опять все то же в мире теневом. 
Но жук положен на цветок. 
И, если это родина моя, 
Она вновь спасена 
Движением нехитрой рукоятки. 
Слава нам! Слава нежданному другу! 

                         * 

Мама! у меня был сон тяжелый, 
И кто-то был сильней меня, 
И волю мою изменил. 
И божию коровку я спасла. 
Пусть высохнет и летит куда захочется.